Кому помешал герой Юрия Яковлева, смешной средневековый персонаж в тренировочном костюме «Динамо»? Все просто. Поскольку про Сталина спорить нельзя, спорят про Грозного. То есть у нас теперь: «Говорим Грозный, подразумеваем Сталин.» А Сталин у каждого свой. Кому-то — Пиночет, кому-то царь православный, кому-то марксист и большевик, генералиссимус Победы. Но всех Сталиных объединяет одна и та же черта — это нетерпимость к измене, тяга к силовой модернизации и преданность идее централизованного государства. Соответственно, в противоположном углу ринга неизбежно оказывается крупная буржуазия, либеральная интеллигенция, а также национал-демократы, прямо проповедующие децентрализацию и сепаратизм. Когда мы готовили "Биохимию Предательства", я натыкался на чьи-то апокрифические свидетельства (сейчас не могу найти) о том, что перепиской Курбского с Грозным зачитывался генерал Власов. Тот самый Власов, чей манифест от 14.11.1944 прямо отсылает нас к "народной революции февраля 1917-го года".
Февраль 1917-го — время, когда сгнившее централизованное государство развалилось на куски, а символом либерально-буржуазного обновления (в противовес средневековому абсолютизму) стала (якобы западная, либеральная) Новгородская Республика и барышня по прозвищу Марфа-Посадница. Откройте Есенина.
Я это к чему? Да к тому, что февральские ветры могут задуть и в октябре. Если Иван Васильевич вдруг захочет поменять или уже начал менять профессию.
.
Справка: рассуждает один из главных теоретиков современной власовщины, нацдем Широпаев:
Соответственно, и смысл почитания "великой победы" гораздо глубже, чем это кажется на первый взгляд. Культ "великой победы" повязывает русских не только с Совком, но и со всей имперской историей. Он произрастает из этой истории и утверждает ее безальтернативность. Основной смысл этого культа состоит в исключении из русского сознания даже помысла о том, что Вторая мировая война предоставляла русским шанс на другую историю: национальную и демократическую. За пражским манифестом КОНР (1944) стоят тени Андрея Ярославича, Андрея Курбского и Марфы Борецкой, так же, как за сталинскими приказами - тени Батыя, Александра Невского и Ивана Грозного.