Рекомендуем посмотреть:

Оптимизируй Это. Константин Сёмин // АгитПроп 14.07.2019 Зловещая оптимизация на русский язык переводится как “сокращение”, а если уж совсем дословно, то увольнение. И вот эта самая оптимизация накрыла здравоохране...
Бомба под Россию. Евгений Спицын о десоветизации Разговор с историком Евгением Спицыным.
Измена под красной маской // Злоба дня Все мы помним шокирующее расследование дедушки-Кургиняна про красную маску и коммунистический майдан в исполнении блеваков? С точки зрения Кургиняна и его...

О будущем фильме об образовании

Беседа журналиста, телеведущего, политического обозревателя ВГТРК Константина Викторовича Семина с Ириной Яковлевной Медведевой (Русское информационное агентство «ИВАН -ЧАЙ»)  о будущем фильме об образовании в России.

 Медведева И.Я.: Здравствуйте, Константин!

Семин К.В.: Здравствуйте.

Медведева И.Я.: Я слышала, что вы вместе с Евгением Спицыным собираетесь снимать фильм. О чем он будет? О разрушении образования или о том, каким оно должно быть? Интересно, будет ли в нем позитив?

Семин К.В.: Это взаимосвязанные вещи. Конечно, не имеет смысла что-либо снимать просто для того, чтобы людей вогнать в депрессию. Хочется подсказать какие-то выходы из положения. С другой стороны постоянно поддерживать розовое настроение воодушевления по любому поводу в людях мне тоже кажется неправильным. Последние два года как раз стали для многих людей возможностью взглянуть на реальность без розовых очков. Иногда полезно ужаснуться происходящему для того, чтобы начать действовать и что-то менять.

Медведева И.Я.: Тут очень важно пройти между Сциллой эйфории и Харибдой отчаяния. Потому что люди в отчаянии ничего не смогут сделать. Они и так уже не знают куда деваться от всего. Поэтому надо очень осторожно это делать.

Семин К.В.: С одной стороны я согласен, с другой я стараюсь оглядываться на исторические примеры, которые у нас есть в недавнем и не таком уж позорном, как мне кажется, прошлом. И люди, которые критиковали власть тогда,  и люди, пришедшие этой власти на смену после драматических событий в начале 20 века, они были одержимы не отчаянием, а желанием изменить ситуацию. Как бы тяжела и отвратительна реальность ни была, они старались ее менять. Этим людям был свойственен исторический оптимизм, вера в прогресс.

Медведева И.Я.: Сейчас немного другие обстоятельства, другой настрой людей. Во времена перестройки был дан фальстарт, пар из людей был выпущен, энтузиазм ушел в свисток. Но человеческая душа это не котел с паром и, если есть почва, то пара опять будет много. Люди очень боятся сегодня, это такая травма - перестроечный обман, перестроечный энтузиазм, который пошел на то, чтобы воры в особо крупных размерах стали хозяевами жизни. Это людей очень травмировало, они теперь дуют на холодное, они боятся, а вдруг опять обманут.

Семин К.В.: Это верно, но люди в то же время понимают, что если ничего не делать, то эти метастазы сделают ситуацию необратимой. Делать что-то рано или поздно придется все ровно. Вопрос есть ли для этого сегодня исторические предпосылки. И мы понимаем, что история диалектична и что если сегодня не хватает пара, то завтра может оказаться, что пара будет слишком много. Этот пар, эта историческая движущая сила, она никуда не денется.

Медведева И.Я.: Его может быть так много, что государственный котел взорвется.

Семин К.В.: Такое тоже может быть. Поэтому необходимо сделать все для того, чтобы сохранить те несущие конструкции, которые в государстве остались сейчас, они во многом остаются советскими сегодня. Также, кстати говоря, как и большевикам во многом досталась в наследство государственная машина царской России. Профсоюз железнодорожников, принимавший активное участие в  октябрьских событиях, это была организация созданная не большевиками. И железные дороги, и царская бюрократия отчасти, все это уцелело. Просто это было поставлено на службу совершенно другим идеалам и другим задачам. Поэтому, когда мы говорим о разрушении всего до основания, а затем создании чего-то нового, в первую очередь подразумевается разрушение преступного целеполагания. Вектора, который ведет общество к пропасти. А механика общественной жизни, работа конкретной сберегательной кассы для человека, который находится далеко от бурлящих изменениями столиц, она может и не измениться совершенно. Вопрос в том, куда мы идем.

Медведева И.Я.: Давайте перейдем к другой метафоре, которую вы употребили - "метастазы". Я не очень представляю себе каким надо быть ювелирного класса хирургом, чтобы не повредив здоровое удалить не только раковую опухоль но и множество метастазов в разных местах, а конструкцию оставить.  Как это сделать? Где найти таких хирургов-ювелиров?

Семин К.В.: Это сложный вопрос, трагически сложный. Очень часто люди, которые слышат от меня рассуждения о ресоветизации, говорят, что это невозможно. Это невозможно по определению, потому что люди, которые получили собственность - барыги - никогда не расстанутся с этой собственностью.  А следовательно только один путь возможен - это путь классовой борьбы до полной победы над противником. Но мы с вами прекрасно понимаем, что в нынешних исторических обстоятельствах, это может привести не только к уничтожению противника, но и к уничтожению самого организма.

Медведева И.Я.: Конечно, это приведет к уничтожению самого государства, а это очень трудно восстановимо.

Семин К.В.: Здесь нет готовых рецептов, которые я мог бы выложить на стол и сказать: "Ребята, действуем вот так, это спасаем, вот это уничтожаем". Единственное, если голос таких как я людей, которые взывают к остаткам разума на высших этажах нашей властной пирамиды, не будет услышан, то система вкатится в кризис сама по себе. И никто никого спрашивать не будет: "Метастазы? Не метастазы? Позитивный диагноз или негативный?". Оно само по себе будет разлагаться, разваливаться и вкатываться в революционное состояние. Чтобы этого не произошло, организму необходимо оздоравливаться. Чтобы ему оздоровиться хотя бы частично, ему все ровно необходимо использовать тот опыт государственного строительства, общественного строительства, который в нашей стране был до 1991 года. Иного выхода из этой кризисной ситуации, в которой мы оказались, все ровно не существует. Потому что все другие рецепты, которые нам предлагают: либерально-капиталистические или белогвардейско-националистическо-шовинистическо-фашистские рецепты ведут к одному и тому же: к коме, а потом к моргу. Следовательно, рано или поздно те люди, которые сейчас намертво приковали себя к этим рычагам, должны все осознать. Это иллюзия конечно, что они прозреют, но надежда остается. Знаете, я все время вспоминаю фильм "Белое солнце пустыни", где одного из героев спросили: "Тебя сейчас пришить или желаешь помучиться?". И ответ был: "Помучиться. Немножко помучиться". Есть и другая крайность, мой товарищ коммунист из Греции говорит мне: "а может ли Россия себе позволить еще ждать?". Может ли Россия еще какое-то время оттягивать решение этих проблем? Или же цена за бездействие, за созерцание, за упование на потусторонние силы сверху, которые что-то изменят, будет слишком высока? Это упование приведет к тому, что рано или поздно в Харькове разместятся тамагавки, с подлетным временем до Москвы меньше минуты. И тогда какова будет цена? Мы говорим, что цена революционных изменений будет слишком высока и страна их не перенесет, а какой будет цена, если этого не случится вовсе? И перенесет ли общество оккупацию Украины войсками НАТО предположим?

Медведева И.Я.: В данном случае нужно искать этот срединный путь, а русская культура не любит срединного пути.

Семин К.В.: Есть некоторые вещи, которые друг друга исключают. Здесь конечно никакой особенной русской исключительностью, духовностью, ментальностью не примирить две стороны. Есть интересы эксплуататоров и эксплуатируемых и они не примиряемы.

Медведева И.Я.: Это не значит, что не надо учитывать национально-культурную психологию. Ее очень полезно учитывать, особенно когда думаешь о таких серьезных преобразованиях.

Семин К.В.:  С этим спорить не буду. Но все ровно, с моей точки зрения, ключевой базовой культурной особенностью является тяга к справедливости.

Медведева И.Я.: Это безусловно сверхценность русской культуры и русской психологии. Безусловно. И это чувство сейчас очень сильно травмировано. Но большинство людей эту травму сейчас даже не осознают. Однако вернемся к тому, с чего мы начали. Вы собираетесь вместе с историком Евгением Спициным делать фильм  об образовании. Расскажите, пожалуйста, о нем.

Семин К.В.: Мы уже пару раз заикались об этом проекте и очень многие ждали, что мы сказав А, скажем Б и дальше по алфавиту. Но это оказалось не такой уж легкой задачей. Мы хотим, чтобы это был не просто так ролик, а чтобы это был масштабный фильм, позволивший поставить проблему ребром. Мы хотим сделать такой материал, который было бы трудно потом игноировать. Мы долго собирались и сейчас мы практически завершили верстку сетевой платформы.

Медведева И.Я.: А что такое сетевая платформа?

Семин К.В.: В первую очередь это создание интернет-портала, позволяющего объединить не только людей заинтересованных в этом проекте - учителей, учеников, родителей, или тех кто может нам помочь с материальной точки зрения. Но и людей, способных на риск, способных поделиться с нами какой-то информацией, подставить себя. Прислать видеоматериалы, текстовые материалы, свидетельства, которые сделают нашу речь аргументированной.

Медведева И.Я.: Люди очень любят расследования и разоблачения.

Семин К.В.: Да, но нам не хотелось бы, чтобы это был блокбастер, несмотря на то, что здесь есть что разоблачать. Мы с Евгением Спицыным смотрим на многие вещи похожим образом. Мы видим кризис образования продолжением общего кризиса системы, связанного в первую очередь с положением дел в экономике. 

Медведева И.Я.: Это не продолжение, это просто центральный блок разрушения. Очень быстро после перестройки началось разрушение образования.

Семин К.В.: Все верно, но разрушение образования необходимо потому же почему и требовалось разрушение экономики. Меняется экономический уклад, новому экономическому укладу требуется другая система ценностей и другие люди. Хотелось бы, чтобы наша аудитория смотрела бы на вещи именно так. Потому что многим кажется, что мы поправим что-то, например поменяем Ливанова на кого-то другого, заменим карандаши и ручки в школах, заменим тесты, вернем экзамены, и это все изменит. Не изменит. Этого недостаточно. Необходимо понимать, что образование это проекция того катастрофического положения вещей, которое сложилось в стране в целом. И в экономике в первую очередь.

Медведева И.Я.: Так когда вы будете приступать к съемкам?

Семин К.В.: Сейчас очень трудно что-либо планировать, поскольку учебный год закончился. Мы пока собираем интервью экспертов, которые могут поделиться с нами своим видением ситуации изнутри. Но основной процесс по-настоящему запустится в сентябре.

Медведева И.Я.: Может быть мы вам сможем помочь с экспертами? Мы недавно решили собрать независимый экспертный совет по образованию.

Семин К.В.: Мы открыты к абсолютно любым предложениям.  Мы завели специальный адрес для связи с людьми - ussr.edu@yandex.ru. Он будет действовать в этот промежуточный период, пока еще не заработала сетевая платформа. Мы получаем большое количество писем от людей, но самое главное в чем мы нуждаемся - это гражданская смелость. Потому что очень многие готовы прокомментировать происходящее из-за угла, показать пальцем и рассказать где что творится. А вот сесть в кадр готовы не многие.

Медведева И.Я.: В крайнем случае можно маскировать лицо, это довольно простой прием?

Семин К.В.: Сейчас же стало крайне сложно попасть в школу. Это не так просто как было раньше. И попасть, и прийти поговорить, и уж тем более сделать это с камерой.

Медведева И.Я.: Надеюсь мы найдем хороших директоров школ, которые нам помогут.

Семин К.В.: Мне бы хотелось, чтобы люди, которые видят вопиющие вещи, происходящие у них на глазах, непременно старались это фиксировать с помощью доступных технических средств.

Медведева И.Я.: С помощью скрытой камеры?

Семин К.В.: Нет, даже с помощью простого мобильного телефона. Мы же видим как по сети гуляют ролики о том, как учитель избивает ученика или наоборот. Чего только не происходит в наших классах. Если это возможно, то почему невозможно снять как тебя учат тому, что Сталин - это Гитлер, а 22 июня - это день избавления страны от проклятого диктатора. И так далее. Это происходит, мы получаем такие письма. Но конечно, чтобы это было убедительно, нам нужны видео свидетельства или хотя бы аудио.

Медведева И.Я.: Надо бросить клич. Думаю, что эта наша беседа с вами тоже поможет найти смелых людей.

Семин К.В.: Мы не хотели пока широко анонсировать это, потому что мы чуть-чуть побаиваемся масштаба задачи. Нас не так много, около 5 человек, и все это добровольцы, собранные через Интернет. Мы все работаем. У всех есть дела, которыми мы обязаны заниматься в первую очередь и мы понимаем, что это не та история, где можно выступить и не поскользнуться. Все оказалось гораздо сложнее. Поэтому я хотел бы объяснить людям в чем причина нашей медлительности. Она не связана с тем, что мы передумали. Она связана с тем, что нас мало, мы занимаемся другими вещами, не менее важными и востребованными. Но этот проект мы не бросаем, мы будем его делать. Почему я акцентирую внимание на сетевой платформе, потому что там предусмотрен механизм загрузки видео, одна из самых важных опций. Такой алгоритм не просто написать. Вы знаете, есть платформы, позволяющие отправлять видео на разные телеканалы. Мы хотим сделать что-то подобное и при этом сохранить обратную связь с людьми.

Медведева И.Я.: Думаю, что этот наш разговор поможет.

Семин К.В.: Даст Бог.

Медведева И.Я.: Я хочу обратиться к нашим зрителям. Смельчаков действительно мало. Ведь закваски не должно быть много, потому что тогда без всяких революций жизнь разлетится в пыль. Если все будут такими непримиримыми пассионариями как Константин Семин. Их должно быть мало. Однако я хочу обратиться к тем людям, которые боятся помочь. Страх - обычное чувство и оно свойственно большинству людей. И не всегда его можно победить. Но в данном случае есть средство побороться с таким страхом. Если победит вот та реальность, контуры которой уже очень четко прочерчены, и в том числе в разрушающемся образовании, то жить не захочется. Это гораздо страшнее. Вот пускай страх того, что может произойти, если мы все будем молчать, победит страх открыть свое инкогнито. Всего доброго.